ПОЛОВИНА ДЖЕЙРАНА ЗА БИДОН КУМЫСА

Автор: Александр Шилин
(фотографии автора)

Ветер валил с ног. Временами он выл так, что выстрели – слышно не будет. Тугие порывы гнали песок, пыль, сухую траву, пустую пластмассовую бутылку, невесть как оказавшуюся в этих безлюдных местах… Хотя не таких уж и безлюдных – подумал я, отдышавшись и с досадой закидывая карабин на спину – юрта какая-то невдалеке. Действительно, юрты пастухов постоянно попадались нам даже в самой глуши, где, казалось, и верблюду пощипать колючек не найдётся. А у владельца этой юрты, видно, дела шли в гору – рядом пасся солидный табун мохнатых лошадок, поодаль важно обозревали окрестности десятка полтора верблюдов.
Повернувшись ещё раз назад, я злобно глянул в бинокль на уходивших джейранов. Они были уже так далеко, что трудно стало отличить самца от самки. Вообще, у джейранов самца узнать можно сразу – и по рогам, и по сильно выступающему на горле кадыку. Крупный самец, бежавший впереди других, снова присоединился к стаду. Именно по нему я и промахнулся. А ведь мог бы и попасть, расстояние-то было метров 150 – пустяк для отлично пристрелянного карабина калибра .30-06, да и ветер в тот момент как раз взял паузу. Ладно, решил я, нечего досадовать - день только начался, доберёмся мы ещё до этих антилоп.
Так начался мой второй день охоты в Монголии. Было решено отправиться в степь за джейранами, несколько стад которых мы заметили ещё вчера. Но тогда у нас были дела поважнее – нас ждала охота на горного козла, поэтому мы поехали дальше, к невысоким скалистым горам, до которых было полтора часа тряски на видавшем виды УАЗике.

Козёл, собственно, был главной целью моего нового сафари. В этот раз я выбрал именно Монголию, потому что Африку посмотрел уже достаточно, а вот родина хана Батыя была ещё мною не изучена. На выбор было два варианта поездки – или на Монгольский Алтай, или в Гоби, и, недолго думая, я выбрал Гоби. Горную тайгу я и в России посмотреть смогу, а вот побывать в загадочной пустыне, где верблюды пасутся среди кладбищ динозавров – когда ещё шанс представится?
После перелёта из Москвы в Улан-Батор потребовался ещё часовой перелёт до города Даландзадгад – разбитого, забытого Богом и людьми скопища панельных трёхэтажек, столицы Южно-Гобийского аймака. Там меня ждал УАЗик, который оказался наиболее подходящим средством передвижения по грунтовым дорогам. Мой аутфиттер бодро распоряжался двумя монголами, которые быстро погрузили вещи. Буду называть его Алтан, поскольку полное его имя – Алтанхуяк – не украсит рассказ. А ведь переводится имя как красиво – «золотые доспехи»! Но что делать, монгольские слова часто звучат странновато для русского уха, и между прочим, знаменитое наше слово из трёх букв, по мнению некоторых учёных, - именно монгольского происхождения. За четыре часа поездки мы проехали ущельями через невысокие, осыпающиеся горы, затем выбрались на просторную и казавшуюся бескрайней равнину. Мы миновали жалкое селение Байин-Далай, название которого курьёзно переводится как «богатый океан» - до богатства там было так же далеко, как и до океана. Показалась другая гряда гор, но как только машина обогнула первые склоны, завиднелся наш лагерь – четыре стоявших рядом белых юрты.
Мне была отведена отдельная юрта – вполне ничего, жить можно. Низкий стол, четырекровати на выбор, пара табуреток – вот и всё убранство, хотя что ещё нужно охотнику, которого Бог занёс в Гоби? Электричество включалось вечером на пару часов и тогда появлялась горячая вода – но утром я спокойно обходился и холодной, из умывальника.

Горных козлов я увидел сразу же по прибытии в лагерь – на склоне ближайшей горы паслось небольшое стадо. Алтан, однако, пояснил, что за хорошим трофейным рогачом придётся ехать почти 80 километров, к другим горам. И наутро, затемно, мы снова отправились в путь – тут я подивился надёжности российской техники, ибо только наш УАЗик мог выдерживать столь немилосердное обращение. Не знаю, что заливали ему в бак, только клапаны звенели словно телефонный зуммер. Половина приборов на панели не работала, а на датчике количества бензина отсутствовала стрелка – не беда, водитель с гордостью продемонстрировал, как он определял уровень топлива с помощью железного штыря, который засовывал в бак. Радиатор не раз закипал, но монгол знай себе рулил, не обращая внимания на бульканье под капотом. Педаль газа отсутствовала – шофёр давил сапогом на короткий погнутый огрызок черенка. Но российская техника не подвела и мы благополучно добрались до гор. Мне объяснили, что охотятся обычно с подхода – сначала нужно взобраться на вершину, с которой открывается хороший обзор, и посидеть тихо, посмотреть, не покажется ли где стадо горных козлов. Заметив цель, нужно осторожно, стараясь не шуметь, подбираться к ней под прикрытием горного склона, а козлы тем временем обычно не стоят на месте.
Первая вершина далась нелегко – подъём почти без остановки метров на 500 оказался для всех серьёзным испытанием. После передышки мы полезли на соседнюю гору, с которой можно было удобно обозревать все окрестности. Когда у меня перед глазами перестали плавать синие и зелёные пятна, а дыхание стало ровнее, я подумал, что мне даже комфортно сидеть тут, на камнях, под прохладным ветерком, среди порхавших птичек, и рассматривать древние, осыпающиеся скалы. Удивительная монгольская природа не могла не радовать… Егерь указал на интересное растение, монгольское название которого я, понятное дело, не запомнил – маленький кустик, с мясистыми зелёными плодами продолговатой формы размером с палец. При разламывании из них выступал белый млечный сок. Монгол сорвал все плоды, ссыпал в карман, а потом с явным удовольствием начал есть один из них. Я, поколебавшись, последовал его примеру… Недурно, по вкусу – словно зажевать сразу несколько стручков молодого горошка.
Три козла бродили далеко внизу, но нас они не заинтересовали – безрогие самки с детёнышем. Потом послышался резкий звук – сухой удар, словно палка о палку. В тихом горном воздухе даже самый слабый звук слышен с огромного расстояния… Я знал, что так стучат рога козлов, когда самцы вступают в драку. Действительно, на противоположном склоне, еле заметные на фоне серых скал, два рогача выясняли отношения – то гнались друг за другом, то стояли недвижно, а затем бросались вперёд, сшибаясь рогами. Я долго рассматривал в бинокль мощные, мускулистые туши – но к ним было не подобраться. Однако и так было понятно, что без добычи я не останусь. Пройдя по горам с километр мы видели в общей сложности почти десяток козлов – оставалось лишь выбрать хороший трофейный экземпляр!

Так прошло часа два. Сидя на камнях, отдыхая после очередного подъема, я даже начал дремать, но тут сопровождающий егерь без слов указал куда-то вдаль и вниз и сонливость слетела с меня без остатка. Старый козёл-одиночка - таких в Средней Азии называют «тэке» - с огромными, лунообразно изогнутыми рогами и длинной чёрной бородой, величаво расположился на лёжке, пережёвывая жвачку и, видимо, чувствуя себя в безопасности на отдельно стоящем, неприступном утёсе.
Я промерил расстояние дальномером – семьсот метров. Пуля, конечно долетит, но малейшее дуновение ветра унесёт её мимо цели, да и без ветра попасть даже с 14-кратным прицелом будет едва ли просто. Бить ведь надо наверняка, иначе спугнёшь зверя – а кто знает, сможем ли мы найти такой знатный трофей во второй раз? Минут сорок ушло на то, чтобы спуститься под прикрытием скал и подобраться поближе к козлу. Старый тэке всё лежал на утёсе, не видя нас. Четыреста метров… Я вопросительно посмотрел на Алтана и егеря, но они лишь помотали головами – всё равно было слишком далеко.
Ещё полчаса… Тихо, стараясь наступать только на прочно сидевшие камни, мы обогнули выступ горы и подкрались к удобной седловине, откуда лёжка козла была видна как на ладони, находясь чуть ниже нас. Козёл поднялся на ноги, но стоял неподвижно, обозревая свои владения, задом ко мне; в бинокль я хорошо видел мощные копыта, мускулистый загривок, громадные рога. Алтан тихо спросил, устраивает ли меня этот козёл. Ха-ха, он ещё спрашивал! Он был великолепен, этот тэке, и упускать его я не намеревался. Надо было стрелять - сто семьдесят семь метров, куда уж ближе?! Целился я долго, выжидая, когда козёл повернётся боком, но не дождавшись, выстрелил как пришлось. Козёл упал.
Торжество моё было, однако, преждевременным. Тэке, полежав немного, видимо оправился от удара, соскользнул с утёса и исчез за камнями. Спотыкаясь, мы торопливо запрыгали вниз по неровному, осыпавшемуся склону. Один раз я так грохнулся, что набил на руке изрядную ссадину, но в азарте даже не заметил этого. Алтан, бежавший в стороне, замахал нам и что-то крикнул егерю – всё и так было понятно, козёл показался из-за скалы метрах в двухстах от нас. Он бежал, припадая на зад, в боку даже с такого расстояния была видна дыра от пули. Выждав, пока он остановится, я послал вторую пулю, попавшую, как выяснилось, точно в место первого попадания. Козёл свалился, но едва мы подбежали – снова вскочил. Только третья пуля почти в упор положила конец этому преследованию. Зато теперь не надо было тащить тяжёлую тушу – козла мы добрали уже у самого подножия горы, куда спокойно могла подъехать машина.

Через несколько часов вываренный и вычищенный козлиный череп с 97-сантиметровыми рогами уже красовался на крыше юрты. Мясо старого тэке, до вечера томившееся в казане на слабом огне вместе с овощами, оказалось очень приятным на вкус и на удивление мягким.
Во время разделки туши в лагере я попытался выяснить куда именно я попал в козла и почему он не был взят с первого выстрела. Исследование привело меня к мысли о плохой пригодности для этой охоты тех пуль, которые я использовал, - Nosler Ballistic Tip фирмы Norma (9,7–граммовые, с острым носиком из зелёного пластика). Готовясь к поездке, я пристрелял карабин на большие дистанции – 300 и 400 метров, а поскольку патрон .30-06 не относится к числу боеприпасов с очень уж настильной траекторией, то пристреливал я его лёгкими пулями с выгодной баллистической формой. Понятное дело, что ими я и стрелял. Но лёгкая высокоскоростная пуля при попадании словно взорвалась и нанесла тяжёлую, но лишь поверхностную рану, и, хотя часть пули прошла-таки навылет, козёл не был бит наповал. Вторая пуля дала такой же эффект. Добирал я козла пулей Evolution фирмы RWS, которую, по опыту своих охот на антилоп в Африке и на кабана в России, считаю лучшей из всех пуль для стрельбы копытных. Она, правда, тяжеловата (12 граммов) и вряд ли подойдёт для стрельбы дальше 250 метров, но до этого расстояния она действует подобно гильотине, а благодаря оптимальной форме даёт отличную кучность. При этом она не особо рвёт мелкую дичь, поскольку деформируется не слишком сильно, поражая за счёт стопроцентной сохранности начального веса. Впрочем, я не настаиваю на своём предпочтении.

В отношении следующего объекта охоты у меня был выбор – волк или джейран. За волком надо было снова лезть в горы, а хотелось уже чего-то другого, поэтому я решил ехать за джейранами. Небольшие, но многочисленные стада этих антилоп обитали на равнине, которая начиналась совсем недалеко – в нескольких минутах езды от лагеря. Монголы частенько гоняют джейранов на машинах, стреляя прямо с автомобиля, но этот вариант я гневно отверг. В такой охоте важен спортивный интерес, а браконьерский расстрел антилоп в упор с машины – не по моей части. Есть другой, гораздо более интересный и спортивный способ – машина колесит по степи, нагоняя стадо на притаившегося в овраге охотника. Так мы и поступили, но во время первого загона удача отвернулась от нас. И вот мы, пообедав и съездив за 30 километров до Байин-Далая за бензином, вернулись в нашу степь, где белая юрта с табуном коней служила отличным ориентиром.

Поездив с полчаса, мы снова заметили джейранов – большой косяк, с полсотни голов. Натужно завывая, УАЗик помчался по ровной, как стол, степи прямо к стаду. Произошло как раз то, чего мы добивались – стадо, завидев опасность, пустилось наутёк и разделилось на части. Теперь можно было не опасаться, что антилопы убегут все сразу – если одна часть стада и уйдёт, останутся другие. Кстати, преследовать джейрана даже на машине – задача не самая простая. Быстроногая антилопа шутя развивает скорость в 70 километров в час и спокойно бежит так с полчаса, а то и больше.
Машина притормозила и я, передёргивая затвор, прямо на ходу скатился в пологий песчаный овраг, залёг и стал смотреть, как мои провожатые поехали загонять стадо. Песок набился в ботинки, но было не до вытряхивания обуви – надо было следить за дичью.
УАЗик завывал, невидимый за травой и камнями, а я всё озирался, укладываясь поудобнее на сухой, рассыпавшейся земле, покрытой низкими чахлыми кустиками пустынной растительности. Как ни ждал я джейранов, они появились совсем неожиданно – сначала над травой завиднелись рога, а потом и головы небольшого стада. Копытные шли быстрым шагом, одни самцы, до них было совсем близко – шагов сто… Мне было неудобно стрелять, потому что появились они не совсем с той стороны, откуда я ждал. Я начал медленно поворачиваться…
И тут они меня заметили – остановились, всмотрелись. Мгновение спустя антилопы бросились врассыпную, а я вскочил и наудачу послал пулю вдогонку крупному рогачу. Мимо… Снова прицелившись, я постарался держать оружие ровнее – опять промах. Джейран стремительно удалялся, но стрелять ещё было можно, благо ветер ослабел. Антилопа повернула, делая зигзаг, я быстро взял упреждение в один размер цели и, не надеясь уже на удачу, израсходовал последний патрон в магазине.
Характерный чмокающий звук попадания - и джейран остановился. Он ещё постоял немного, пока я, не осознав, что трофей взят, перезаряжал карабин. Новый выстрел не понадобился – рогач свалился и замер.
Разделка туши не заняла много времени – монголы умело освежевали джейрана и отделили голову и задние окорока. Остальное так и осталось лежать в степи на корм волкам и птицам. Я поинтересовался, чем вызвана такая расточительность. Оказалось, это было обычной практикой кочевников – народ, искони привыкший к обильной мясной пище, признавал только самые лучшие части туши, а всякие там рёбрышки и, тем более, потроха, даже не считал едой. Оставалось только облизнуться на печёнку, которую я уже представлял на вертеле, но я не стал сообщать монголам о своих кулинарных мечтах – чего доброго, на смех поднимут, ведь они потроха только собакам и дают.

Погрузившись снова в машину, мы отправились почему-то не к дороге, а к той юрте с табуном лошадей, которых я разглядывал утром. Вышедшая из юрты женщина вытряхивала какие-то тряпки, которые вряд ли стали от этого чище... Она приветливо поздоровалась с моими спутниками, которые были ей, видимо, знакомы. Мохнатый пёс заходился исступлённым лаем, но благоразумно держался поодаль. Колченогий пожилой глава семейства, выбежавший на шум, дружески обсудил что-то с нашим водителем, скребя в раздумьях лысую голову, сдвинув бесформенную бурую кепку. Потом нас всех позвали внутрь.
Темнота, духота, смрад бараньего жира. Пока глаза привыкали к полумраку, я быстро спросил Алтана, что нам, собственно, нужно от этих аратов. Тот сообщил, что приехали мы за кумысом – хозяин был известным в округе производителем любимого напитка монголов. Его табун кобылиц местной породы давал, видимо, немалый надой, но энергичный арат использовал ещё и молоко верблюдиц.
Мои провожатые разместились на войлочных ковриках, мне же хозяйка поставила табуретку, зная, наверное, что иностранцы не привыкли сидеть по-монгольски на полу. Юрта была небольшая, но народу в ней жило порядочно – за спиной хозяина спал в кроватке, похожей на сундук, ребёнок лет пяти, да ещё вошла девочка лет одиннадцати, которая до этого возилась с лошадьми. Я с интересом разглядывал нехитрую утварь – стопки войлоков, служившие постелями, какие-то потёртые ящики, мешки. Старый китайский телевизор с экраном в две ладони – у нас такие лет тридцать назад уже только на свалках и можно было найти – был любовно обклеен какими-то картинками… Однако почтенный электронно-лучевой аппарат питался энергией от солнечной батареи, поднятой на шесте около юрты, а сигнал принимал от новенькой антенны-тарелки. Конечно, разнообразием телеканалов тарелка не баловала, но три-четыре канала она ловила стабильно. Я давно заметил, что солнечные батареи и телевизионные тарелки были почти у каждой юрты в степи. Китайские и южнокорейские солнечные панели размером метр на полтора стоили так недорого, что даже простой арат мог себе их позволить. Вот вам и рациональное сочетание нового и старого, традиционного уклада и современных технологий, думал я с уважением, - к тому же атмосферу не загрязняют.
Тем временем хозяин поставил на середину пола несколько больших чашек-аяков, типа пиалы. Я не стал задумываться над тем, когда их мыли последний раз, решив без особого приглашения ничего здесь не пить. Пожилой джентльмен, порывшись в куче невообразимого тряпья, извлёк длинный металлический половник и начал с его помощью наполнять чашку кумысом из бидона. Я заметил, что кумыс в бидон был налит из объёмистого кожаного бурдюка, вид которого наводил на мысли о вечности. Кумыс держали также и в большой синей пластмассовой бочке с неизменной надписью made in China.
Наш водитель, сидевший ближе к хозяину, уже потягивал кумыс, довольно пыхтя и нахваливая напиток. Я понял, что отказываться будет неудобно – оставалось только смотреть с фатализмом, как арат протягивает мне чашку, ненароком попав в кумыс пальцами… На поверхности плавали какие-то чёрные точки, шерстинки… Эх, подумал я, тому кто в своё время прожил три года в Индии, нечего бояться какого-то там кумыса, и, решительно осушив аяк, нашёл силы даже поблагодарить. Это было ещё не завершение нашего визита - хозяин, важно покивав, извлёк мятую пыльную пластмассовую бутыль с этикеткой российского пива «Золотая бочка», но запах из открытой бутыли разнёсся совсем не пивной. Арат плеснул немного прозрачной жидкости в маленькую металлическую чашку и пустил её вкруговую, сначала макнув в напиток корявый палец и брызнув капли на пол – обычай требовал отдавать первые капли добрым духам, приносящим удачу и охранявшим жилище. Я уже заметил, что такой традиции придерживалось большинство монголов.
Трудно найти пойло противнее, чем горячая – только что из аппарата – и с гнусным запахом водка-архи, перегнанная из кумыса. Да и водкой назвать её можно только с большой натяжкой – крепостью архи напоминала скорее лёгкое вино. Вот перегнать бы её ещё раз – вышло бы то, что надо… Но я выпил всю чашку, пытаясь хоть так обезвредить антисанитарную сущность поглощённого кумыса. Выходя не без облегчения из юрты, я увидел большой бидон кумыса, предназначенный мне и моим спутникам. Выяснилось, что мы произвели натуральный обмен - за кумыс расплатились мясом добытого джейрана.
Прибыв в лагерь я первым делом побежал в свою юрту, достал бутылку джина и хлестал, не разбавляя, пока концентрация джина в моём желудке явно не превысила концентрацию кумыса. Только после этого я, успокоившись, занялся другими делами. От кумыса из купленного нами бидона я вежливо отказался, чему монгольские товарищи, видимо, были только рады.

На следующий день мы снова заезжали к хлебосольному арату – вернуть бидон, но питья кумыса мне удалось избежать, хотя хозяин долго уговаривал, щеря оставшиеся зубы. Между прочим, он не знал, что вчера рисковал имуществом – когда я осматривался после добычи джейрана, то заметил, что как раз на линии выстрела в полукилометре пасся одинокий верблюд заморенного вида, годами несомненно старше своего владельца. Моя первая пуля не задела двугорбого лишь случайно. Впрочем, думаю, что даже мяса одного джейрана хватило бы, чтобы окупить стоимость никчёмной старой скотины.